?

Log in

No account? Create an account

Назад | Вперед

Лето в Любимовке

     В нынешнем году вышла в свет очередная книга, листая которую, мы можем увидеть знакомые названия. Те самые, что встречаем на дорожных указателях: Пушкино, Клязьма, Любимовка. Для жителей других местностей они лишены реального наполнения, а всякий пушкинец сразу ориентируется: «Любимовка? Это на Ярославке! За Тарасовским рынком повернуть налево и пройти минут десять. Усадьба на берегу Клязьмы».

А.П. Чехов и О.Л. Книппер в Любимовке

     Все правильно! Только летом 1902 года, когда в Любимовке, в имении одного из создателей и режиссеров Московского Художественного театра К.С. Станиславского (настоящая фамилия Алексеев) гостил писатель Чехов со своей женой, актрисой того же театра О.Л. Книппер, ни асфальтового шоссе, ни рынка, ни моста у поворота на Клязьму еще не было. Была проезжая дорога из Москвы в Троице-Сергиеву лавру, по обеим сторонам которой разворачивались еще нетронутые цивилизацией подмосковные пейзажи: лес, поля, речка, колокольня небольшой домашней церковки, расположившейся на краю большого парка с несколькими деревянными зданиями, составлявшими, собственно, имение Станиславского. Церковка цела по сей день. Сохранился и павильон, где играли домашние спектакли. Остальные здания перестроены.

http://ic.pics.livejournal.com/pushkino_2009/23679657/11427/11427_original.jpg


0_58a6a_382807e2_XL


88cd5cff79d3886a-large


      Книга, о которой идет речь, называется «Чехов», вышла в серии «ЖЗЛ», автор — А. Кузичева. Том внушительный — 846 страниц. Кажется, не так много нового можно сказать о Чехове, со дня рождения которого прошло целых 150 лет, и кто только за это время не исследовал его биографию!
     Но, несмотря на то, что полуторавековой юбилей писателя отмечался в январе текущего года, можно сказать, что настоящая, идеологически не приглаженная биография Чехова еще впереди. И это ясно, в том числе благодаря новой книжке, которая обозначает подступы к такой биографии, открывает дотоле неизвестные подробности быта, характера писателя, но не исчерпывает их.
     Глава, посвященная пребыванию Чехова в Любимовке, называется «Весна и странное лето». Потому что события, приведшие чету Чехов-Книппер (они обвенчались 25 мая 1901 года в Москве), действительно, были нетривиальными, драматическими.
     Уехавший за границу вместе с женой и детьми Станиславский не зря предложил писателю и актрисе свое имение в качестве убежища. Оба — и Чехов, и Книппер — были в то время нездоровы. Оба нуждались в покое и свежем воздухе для того, чтобы восстановить силы.
     Книппер недавно перенесла полостную операцию — «два доктора подтвердили, что это был зародыш 1,5 месяца...» (строчки из ее апрельского письма к мужу). Хирургическое вмешательство осложнилось воспалением. Нездоровье сопровождалось температурой, сильными болями. Туберкулез самого Чехова к этому времени набрал силу, писателю оставалось жить два года. Тем не менее почти полтора месяца, проведенные в Любимовке (с 5 июля по 14 августа), оказали на супругов благотворное действие.
     Чехов был занят обдумыванием пьесы, которую жадно ждал театр, мечтавший включить ее в репертуар в новом сезоне. МХТ поставил к тому времени три пьесы Чехова — «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры». Они шли с огромным успехом. Четвертая пьеса, по мнению «заказчиков», тоже была обречена на успех. А это новые выигрышные роли для актеров, финансовое благополучие и, главное, — поддержание творческой марки МХТ как театра передового, идущего в ногу с современностью.
     Руководство театра было готово сделать что угодно, только бы засадить Чехова за письменный стол и не выпускать, пока пьеса не будет готова! В ход шло всё — бесконечные напоминания жены, которая, как ведущая актриса того же театра, в не меньшей степени, чем его руководство, была заинтересована в создании пьесы, где непременно будет роль, написанная специально для нее, повышенное внимание обоих главных режиссеров — К. Станиславского и В. Немировича-Данченко.
     Нужен покой, уединение? Вот вам, Антон Павлович, целое имение с приказом всем слугам ублажать гостей «по полной программе». «Даже... благовестить запретили громко, — живописала принятые меры Ольга Леонардовна в письме к сестре Чехова. — А церковь здесь же, рядом, летняя, славненькая, и слышно пение, когда сидишь в саду или на террасе».
     Накануне, приглашая супругов к себе, Станиславский писал Книппер: «Пусть Любимовка восстановит Вас поскорее, и тогда на стенах дачи мы поместим две мемориальные доски. Одна из них будет гласить: «В сем доме жил и писал пьесу знаменитый русский писатель А.П. Чехов (муж О.Л. Книппер). В лето от Р.Х. 1902». На другой доске будет написано: «В сем доме получила исцеление знаменитая артистка русской сцены (добавим для рекламы: она служила в труппе Художественного театра, в коем Станиславский был актером и режиссером) О.Л. Книппер (жена А.П. Чехова). Потом в саду появятся «березка Чехова», «скамейка Книппер», и все эти реликвии будут огорожены решеткой».
     Заметьте, в письме ни слова о «вишневом саде». Потому что ни такого сада, ни самого названия пьесы в то время не существовало!
     Свежий воздух, покой, здоровая деревенская пища (речная рыба, грибы, парное молоко) способствовали тому, что оба больных приободрились. Позже, в сентябре, в письме жене Чехов даже написал, по обыкновению приуменьшая тяжесть своего состояния: «Он (Альтшуллер, врач) нашел, что здравие мое значительно поправилось... Говорит, что помог мне креозот, а я говорю, что помог мне отдых в Любимовке!»
     Книппер, в свою очередь, через некоторое время смогла сменить постельный режим на прогулки в лесу, купание в реке.
     Но Чехов все равно никак не мог засесть за пьесу. «В Любимовке мне очень нравится, — писал он 18 июля Станиславскому.  -  Апрель и май достались мне недешево, и вот мне сразу привалило, точно в награду за прошлое, так много покоя, здоровья, тепла, удовольствия, что я только руками развожу. И погода хороша, и река хороша, а в доме питаемся и спим, как архиереи. Шлю Вам тысячи благодарностей, прямо из глубины сердца. Давно я уже не проводил так лета. Рыбу ловлю каждый день, по пяти раз в день, ловится недурно (вчера была уха из ершей), и сидеть на берегу так приятно, что и выразить не могу. Одним словом, все хорошо. Только одно плохо: ленюсь и ничего не делаю. Пьесы еще не начинал, только обдумываю. Начну, вероятно, не раньше конца августа».
      И дальше: «Ольга живет внизу, я и Вишневский (однокашник Чехова и коллега Книппер, артист МХТ) наверху, встаем в 8 часов, ложимся в 10 с половиной - 11 ч., обедаем в час, ужинаем в 7 часов. Егор и Дуняша очень заботливы и радушны. Из соседей чаще всего наведывается Мика (Ваш племянник) и Н. Смирнова, художница, которая пишет с меня портрет».
      В ответном письме Станиславский радовался: «Мы счастливы, дорогой Антон Павлович, что Любимовка Вам нравится, что Вы нашли в ней ту реку, которую искали, и покой, который Вам так необходим».
      Вторила настроению мужа и Книппер в своем письме Станиславскому:
      «Писатель наш (не сглазить бы) выглядит отлично, прибавил в весе и аппетит прекрасный, и настроение отличное. Пьесу он, по-видимому, крепко обдумал, и на днях, вероятно, засядет писать. Очень ему здесь нравится шум поезда, и все думает, как бы это воспроизвести на сцене. Он здесь совершенно другой человек. Так ему здешняя природа по вкусу».
      В середине августа Чехов покинул Любимовку и уехал в Ялту, оставив жену одну, долечиваться. И уже из дома в письме к ней подтвердил предыдущие намерения: «Немирович требует пьесы, но я писать ее не стану в этом году, хотя сюжет великолепный».
      Поскольку желание руководства МХТ получить от Чехова пьесу еще к нынешнему сезону осталось неосуществленным, В.И. Немирович-Данченко писал ему уже после отъезда, приглашая обратно:
      «В Любимовке тебе никто мешать не будет. Дачники здесь тают, да и все равно тебя не тронут, и ходить к вам будут реже, чем летом. Приезжай скорей писать пьесу. Без твоей пьесы сезон будет отчаянный!».
       Сохранилось также несколько писем Чехова к Горькому из Любимовки с небольшими штрихами подробностей его тамошней жизни:
       «Я живу ничего себе, ловлю рыбу (на реке Клязьме, дача Алексеева), здоров...» (17 июля). «Я живу в Любимовке, на даче у Алексеева, и с утра до вечера ужу рыбу. Речка здесь прекрасная, глубокая, рыбы много. И я так обленился, что самому даже противно становится» (29 июля).
      Забыть о рыбной ловле Чехов был не в силах даже после того, как вернулся в Ялту. Оттуда спрашивал жену: «Напиши о своем здоровье два слова, милая старушка. Удишь рыбу? Умница». И дальше: «У нас обеды хуже, чем были в Любимовке, осетрина только хорошая. Я ем гораздо меньше, но молоко пью».
      Таким образом, распространенное представление о том, что «Чехов в Любимовке писал «Вишневый сад», — неверно. Но дыма без огня не бывает, и Любимовка все же имеет прямое отношение к пьесе.
      Замечено, что Чехову для того, чтобы начать писать какую-то вещь, нужно было услышать ее звук, уловить тональность, в которой затем будет развиваться действие. Лопнувшая струна, скрип ставни — все «прорастало побегами» в будущем рассказе. Звуки Любимовки — стук колес поезда вдалеке, шум во время переполоха, поднятого по поводу неожиданной телеграммы, стали камертоном пьесы. А вот название — «Вишневый сад» — скорее связано с Мелихово, которое накануне 1902 года было продано, и новый владелец первым делом повалил в саду все вишневые деревья. Зато многие действующие лица пьесы рождены воспоминаниями о Любимовке.
      Слуга Егор, старательный, нескладный, причудливо изъясняющийся, воплотился в образе Епиходова. Горничная Дуняша подарила имя своему литературному двойнику. Известно, что Станиславский, прочитав готовую пьесу, легко расшифровал знакомых ему по собственному имению персонажей: Раневскую, Гаева, Аню, Петю Трофимова, Яшу, Дуняшу, Шарлотту Ивановну, Епиходова.
      Прообразом Шарлотты стала смешная, коверкавшая русский язык английская гувернантка Лили Глассби. Она обращалась к Чехову на «ты» и называла братом. «Брат Антон! Мороженое для тебе, но хорошо, если ты други тожа буду дать, только не простудес. Будет здоров. Христос с тобой. Твой друг Лили», — писала она в одной из записок.
      Жила Лили в семье кузины Станиславского Елены Николаевны Смирновой, у которой было пятеро детей — четыре девочки и десятилетний сын Кока, или Мика, с ним, главным образом, и возилась Лили. Все дети Смирновых так и липли к гостям. То показывали им окрестности, то катали на лодке. Приносили из леса белые грибы и букеты полевых цветов. Наташа Смирнова, 15-летняя гимназистка, талантливая художница, писала портрет Чехова. А он потихоньку наблюдал за ней, что пригодилось впоследствии, когда он придумывал юную Аню Раневскую. Чехов и Лили много смеялись, шутили, «чушь прекрасную несли». Когда Антон Павлович уезжал, они с Лили дали друг другу слово писать письма. Чехов свое обещание не выполнил. А Лили к своему отнеслась всерьез. Вот ее старательные каракули, отправленные из Любимовки в Ялту:
      «Брат Антон! Как дольго время показаться как ты уехала от сюба, мне жаль потому я люблю знать что ты блызка. Как твое здоров? Счастлилый ли ты? мне очень жал что твое жена совсем одна, она я думать очень скучно. У нас все здоров кроми Кока он себе нарезала нога, но теперь он тоже здоров. Маня, Наташа и Женя тебе кланиться и желаю тебе счасти и здоров. Пожалуйста поскоры возвращаться или мы тебе не буду видить. Теперь ты писать мне письмо, потому ты мне сказала если я тебе буду писать ты мне тожо буду. Когда ты буду здес? Прощай дорогой брат. Христос с тобой. Люблю тебе Лили».
      Когда через два года из Баден-вейлера в Любимовку пришла весть о смерти Чехова, Лили очень плакала. В продолжение ее биографии можно сказать, что через несколько лет Е.Н. Смирнова умерла, и Лили вышла замуж за бывшего хозяина. Теперь ее стали звать Еленой Романовной Смирновой. Из гувернантки она превратилась в мачеху четырех дочерей и сына Смирновых. В 1920 году, уже после революции, Лили овдовела и жила одна в коммунальной квартире на Старой Басманной. Еще через несколько лет ей удалось вернуться на родину, в Англию.
      Снабженная такими подробными комментариями, выдержками из писем, оживает биография писателя, делается ближе и понятнее его жизнь в Любимовке, обретают плоть персонажи пьесы.

Т. ЭФФИ.

На снимке вверху: А. Чехов и О. Книппер в Любимовке, 1902 г.

Источник:

Газета "Маяк", №91 от 26.11.2010 г.

Фото:

http://apchekhov.ru/books/item/f00/s00/z0000020/pic/000045.jpg

http://img-fotki.yandex.ru/get/5805/kingofobilvion.57/0_58a6a_382807e2_XL

http://s3.images.drive2.ru/car.journal.photos/x3/4400/000/000/117/d9b/88cd5cff79d3886a-large.jpg

Comments

( 10 комментариев — Оставить комментарий )
wombatik
7 ноя, 2012 13:20 (UTC)
Спасибо. Жаль, карты нет, непонятно, где это. Ныне покойный рынок в поселке Клязьма знаю, а в Тарасовке знаю только дорогу от станции до кладбища (через дом Кедрина).
wombatik
8 ноя, 2012 11:18 (UTC)
О, спасибо большое.
pushkino_2009
8 ноя, 2012 11:44 (UTC)
Прежде чем ехать туда, почитайте вот это:

«Вишнёвый сад» отцвёл в Любимовке


...Судьба усадьбы Алексеевых в Любимовке – судьба страны. В 1918-м её национализировали. Здесь сначала был дом отдыха, потом – приют для испанских детей. В Великую Отечественную в зданиях располагался военный госпиталь. Затем они стали общежитием рабочих столичной кондитерской фабрики имени Бабаева. Позже памятник культуры регионального значения перешёл к Союзу театральных деятелей России. Сегодня «Усадьба К.С. Станиславского «Любимовка» находится в федеральной собственности, передана в безвозмездное пользование Международному общественному благотворительному фонду К.С. Станиславского.
Не ищите на Ярославском шоссе и ближних дорогах указателей «Усадьба «Любимовка». Их нигде нет. И на картах не отыщете это название. Будто нет уже на белом свете любимой обители Чехова. Как проехать к ней, мне рассказал в Пушкино шофёр автобуса: «От Ярославки не будет и километра. Как переедете мост через Клязьму, слева увидите колокольню домашнего храма Алексеевых, могучие липы в саду и вязы на берегу – значит, вы у цели».
Вот и появился из-за крутого поворота мост через зелёную от густых зарослей водорослей Клязьму, а следом всплыла кирпичная колокольня летней церкви Алексеевых. Сразу вспомнились строки из только что просмотренного в библиотеке второго тома «Вишнёвой эпопеи». Автор цитирует актёра Московского художественного театра Александра Вишневского: «Весь месяц в Любимовке он каждую субботу и каждый церковный праздник приходил к ограде, садился на скамейку и слушал благовест. На вопрос: «Скажите, Антон Павлович, отчего Вы так любите колокольный звон и так много говорите о нём?», ответил, помолчав и посмотрев на густую листву: «Это всё, что осталось у меня от религии».


Подъезжаю к воротам. На них – амбарный замок и цепь. Высокая металлическая ограда коричневая – от ржавчины. Судя по ней, много лет не знает, что такое краска. Памятник культуры? А где же вывеска? «Нет тут её, - говорит жительница деревни Оксана. – Видите, как всё запущено - кругом тлен и разруха».
Невероятно, но факт: нет в Любимовке музея Чехова и его «Вишнёвого сада». Горько, уму непостижимо!
Приехавшие на «Тойоте» туристы из Москвы громко кричат, надеясь, что кто-нибудь услышит их зов, подойдёт, может, разрешит пройти на усадьбу, сфотографировать «Дом Алексеевых», флигель, где ровно 110 лет назад, Чехов обдумывал «Вишнёвый сад», определял, как выразилась одна из москвичек, образы своей комедии. Никто не откликнулся, одно эхо аукнулось над Клязьмой... «Меркнущая память» - верно написал о чеховской Любимовке один из публицистов.
Вдоль высоченной ограды иду по берегу реки к вязам, что напротив двухэтажного флигеля. Здесь, наверное, и сидел с удочками Антон Павлович. Помнят удачливого рыбака? Наверняка помнят: стволы хранят в себе, судя по их мощи, далеко за сотню годовых колец. Достаю фотоаппарат, снимаю. Вот они – Клязьма и старые-престарые вязы.
Вековые липы шумят кронами и перед двухэтажным флигелем в усадьбе. Снимок - увы! - пришлось делать издалека, протиснув фотоаппарат между прутьев ограды, потому что, странно, памятник культуры сегодня недоступен. Ехал, чтобы побывать в усадьбе «Любимовка», а побыл лишь у ржавой ограды...

24.07.2012

http://enp-mo.ru/articles/articles_2704.html



Edited at 2012-11-08 15:52 (UTC)
wombatik
8 ноя, 2012 11:53 (UTC)
Re: Прежде чем ехать туда, почитайте вот это:
Эх, спасибо. Примерно так же прыгала у забора вокруг дачи Мамонтова в Мамонтовке этим летом. Остановила меня только подъезжающая электричка на Москву, а то б по периметру пропрыгала.
pushkino_2009
8 ноя, 2012 12:12 (UTC)
К сожалению, написанное в статье - чистая правда, испытано на себе. Единственное, что можно себе позволить - обойти территорию вдоль решетчатой ограды и поснимать усадебные здания издали сквозь стальные прутья. Получается ситуация "собака на сене: сама не ест и другим не дает". Видимо, это наиболее дешевый способ охраны памятников культуры и истории.

Edited at 2012-11-08 17:13 (UTC)
wombatik
8 ноя, 2012 13:20 (UTC)
Спасибо, хоть не сожгли, как дачу Александренко.

Вдруг лет через 200 наши потомки будут кидаться на амбразуры и сохранять изо всех сил нынешние пятиэтажные коттеджи, натыканные на старых участках? :) От еще более алчных поколений.
pushkino_2009
11 ноя, 2012 13:19 (UTC)
Сегодня проезжал мимо Любимовки и сквозь решетку забора увидел: на территории стоят бытовки и работают люди в спецодежде; похоже, что перекладывают водопровод. Будем надеяться и на более масштабный ремонт.

Edited at 2012-11-11 17:21 (UTC)
wombatik
11 ноя, 2012 13:23 (UTC)
И желательно чтоб по делу, а не для строительства приятного торгового центра :).
livejournal
17 дек, 2015 16:16 (UTC)
Лето в Любимовке
Пользователь oldporuchik сослался на вашу запись в своей записи «Лето в Любимовке» в контексте: [...] Поэтому интересно посмотреть материал про неё, написанный нашим коллегой из Пушкино. Читать далее [...]
( 10 комментариев — Оставить комментарий )
Разработано LiveJournal.com